ile_eli

Навеяно вот этим. К прошедшему дню уничтожения Вильнюсского гетто.

Лет 17 назад приехали в Технион друзья-жертвователи из Канады и захотели встретиться со студентами-репатриантами второй-третьей степени, получающими стипендию. Позвали меня на эту встречу, я пришел. Разбили всех на пары - один студент, один миллионер - и общайтесь.

Мне достался очень приятный дядька лет шестидесяти пяти. Сначала обычное ля-ля, где учишься, когда и откуда приехал. Потом он вдруг перешел на иврит (мой английский и сегодня вынести трудно). Иврит очень чистый и грамотный, без ужасного английского акцента, но немного не разговорный. Я удивился, спросил его, откуда такой хороший иврит. Говорит, из дома. Вырос в сионистской семье, с детства иврит учили. Мне показалось неудобным спрашивать, где же он после такого воспитания живет, но потом он сам все объяснил.

В какой-то момент спрашивает меня: - Скажи, а хорошие русские бывают?
- Бывают, - говорю. - Сам таких знаю.
Тут он переходит на русский:

- Может ты скажешь, что и украинцы хорошие бывают?
- Это - говорю - сложнее. Я их меньше встречал. Но одного хорошего украинца знаю.
- Ладно - говорит. - Если скажешь, что и литовцы хорошие бывают, все равно не поверю.
Я спорить не стал - литовца ни одного не знаю, никакого. Спросил у него, где он с ними сталкивался. Он рассказал.

Он в Вильнюсе жил. Когда пришли немцы, литовцы сами, до всякого приказа, перерезали большинство евреев.
Потом гетто. Его брат был одним из организаторов восстания. Восстание, как известно, вылилось в побег из гетто в леса. Он, вместе с отцом и братом, ушел. По лесам рыскали специально привезенные немцами банды украинцев (эстонцев он не упоминал), вылавливали их. Долго пытались выйти на связь с партизанами, наконец это удалось.
Пришли в партизанский отряд. Русский, ясное дело. Партизаны их приняли радушно, объяснили, что у них тут все общее, вон в той куче оружие лежит, складывайте свое туда. А как положили они оружие в общую кучу, говорят партизаны: "А теперь вон отсюда".
Опять они оказались сами по себе в лесу, но уже без оружия.
Брат моего собеседника погиб, но сам он и отец его выжили. После войны попали в Канаду.

- Теперь ты понимаешь, - говорит - почему я деньги на Технион жертвую? Я никому не доверяю. Если не мне, то детям или внукам надо будет из этой Канады убегать. Но я сам не еду, у меня хороший бизнес, так я из них деньги качаю, в Израиль жертвую, почву подготавливую.